Спектакль "Превращение" - не театр в общепринятом смысле понятия, и в то же время это Театр в своем наивысшем художественном значении. Он условен, символичен, ирреален... Он объемен и изобретателен во взаимоотношениях с пространством... Он страшен, печален и тем не менее - восхитителен.

Валерий Фокин создал спектакль, вобравший в себя мифологию творчества Франца Кафки и построенный по свойственным ему законам игры реальности со сновидением. Ключом к постановке "Превращения" можно "открыть" и другие его сочинения - "Замок" и "Процесс". Дело в том, что "Превращение" исходит не из традиционного драматургического материала - пьесы или инсценировки, - а из настроения и ощущения, пойманного импульса первоисточника. Поэтому в спектакле так мало слова, текста и так много звука, музыки, движения. Знаковая структура действия, его расчет на подключение эмоционально-интеллектуального потенциала немногочисленной публики (на малой сцене около 60 мест) ставят "Превращение" в ряд прогрессивных исканий мировой современной сцены.

Чудовищная и безумная история "маленького человека" не рассказывается или иллюстрируется, а выражается средствами искусства театра психологического и сверхусловного. Невероятная судьба Грегора Замзы (Константин Райкин), который, "проснувшись однажды утром после беспокойного сна, обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое", настигающая героя на грани реальности и сновидения, становится источником изощренной пирамиды иррациональных образов, темных символов, натуралистических деталей и художественных открытий постановки.

Константин Райкин проявляет способности поистине бездонные: странно даже говорить об "актерской технике создания образа Грегора Замзы" - настолько и перевоплощение актера, и гибкость его индивидуальности превосходят, ломают рамки загадочной профессии лицедея.

Практически лишенный текста роли, он использует верный актерский арсенал - пластику, мимику, энергетику. Рождение отвратительного существа - не жука, не паука - начинается с рук. Быстрые и гибкие пальцы своими нечеловеческими движениями поражают их обладателя, в глазах которого еще светится изумленный отблеск разума. Подключаются ступни, маниакально сучащие друг о друга. И все тело, переняв рефлексы насекомого, беспомощно опрокидывается на пол.

Мерзкое превращение, произошедшее со старшим сыном добропорядочной и милой семьи, не может не влиять на отношение к виновнику эксцесса. Жизнь насекомого и жизнь людей строго разграничиваются. В этом - гениальная постановочная идея режиссера, осуществленная художником Вячеславом Колейчуком. Комнатка Грегора, окруженная каре зрительских рядов, уходит под землю, как в колодец, а гостиная высвечивается особым образом: эффект волшебного фонаря делает стены невидимыми. Жизнь семьи, происходящая за ними, реальна, но все больше похожа на наваждение. Она бесшумна, в ней присутствует напряжение скрытой угрозы и жестокости.

Жизнь с насекомым (по аналогии с пресловутым рассказом В.Ерофеева "Жизнь с идиотом") не только меняет семейный уклад, но переворачивает отношение ее членов к несчастному уродцу. Трепетная Грета (Н.Вдовина) начинает ненавидеть брата, истеричный отец (Ф.Добронравов) готов его убить, мать (М.Иванова) переходит от ужаса к полному равнодушию.

Тоска и безысходность царящей в семье атмосферы чутко уловлены композитором Александром Бакши. Музыкальная партитура спектакля - это симфония, исполняемая человеческим голосом, скрипкой и альтом в сопровождении странных шорохов, звуков лопнувшей струны и блистательно сымитированного грохота поезда, в котором солирует маленький человечек на конторских счетах. Музыка и сценография спектакля - понятия совершенно особого рода, близкие не столько к театру, сколько к авангардистскому перформансу. А для кафкианской действительности (или наваждения) это именно то, что нужно.

В таком мире доживает свои дни насекомое Константина Райкина, с головокружительной легкостью взбирающееся по перекладинам, прячущееся под кроватью и нависающее над столом тоскливой четвероногой массой. Как человек становится изгоем, из-за чего он оказывается отверженным? Эти метаморфозы и проникновения в их суть - главные достоинства исполнения Константина Райкина, легко вошедшего в особое измерение прозы Франца Кафки.

Выход, найденный несчастным, - это исчезновение, растворение, развоплощение. Плавно скользнув по стене в никуда, он просит забыть о неприятностях, доставляемых им чужим людям лишь только раз и то во сне.