|
Пресса о спектакле
"Три сестры" - первая постановка Фокиным "полнометражной" пьесы Чехова. Она завершает на сегодняшний день своеобразную чеховскую трилогию, начатую "Свадьбой" (Польша) и "Татьяной Репиной" (МТЮЗ, Авиньон - Москва). ...Безвозвратно потерянный мир, иллюзия счастья. Цветущие пальмы и яркое солнце - амбивалентны. Поворот малого круга - и во втором акте гаснет солнце, безобразные искусственные деревья стоят в уродливых кадках. Опустевший вокзал, безликий зал ожидания. Холод, сквозняк. С каждым актом перестук поезда слышится все трагичней и безнадежней. Ирина Фьелльнер-Патлах, "Независимая газета", 29.10.99. По жестокости и сухой безысходности фокинский спектакль можно сравнить разве что с нашумевшими немецкими "Тремя сестрами" Кристофа Марталера. Но Марталер пришел к такому результату как бы с другой стороны - от парадоксов европейской клоунады и брехтовского отстранения. Фокин все-таки наследует русской традиции "Трех сестер", прежде всего знаменитым постановкам Анатолия Эфроса и Юрия Любимова. Однако отвергает крайние проявления этой традиции, предполагавшие либо бездонное сострадание, либо корявые насмешки. Столетнюю историю пьесы он итожит без крайностей и пафоса, в духе конца века. История кончилась, поезд в Москву ушел. Хочешь - лезь на пальму, хочешь - распаковывай чемоданы. Роман Должанский, "Коммерсантъ", 3.11.1999. "Скучно жить на этом свете, господа!" - говорит героиня спектакля Маша, и режиссер с ней совершенно согласен. Беря за основу классическую пьесу, он ломает устоявшиеся стереотипы, расшатывает саму конструкцию и даже иногда переворачивает все с ног на голову. Работая с пространством, светом, телами и вещами, постановщик стремится превратить эфемерное в смысловое, где актер - главный передатчик. Драматургия Чехова столь воздушна и пластична, что может вместить в себя любое буйство режиссерской фантазии. И Фокин, как булгаковский профессор Преображенский, смело пускается в эксперимент со своими персонажами. Юля Фрамполь, "Спектр", Котка, Финляндия.
|
|
