"В зеркале поэтической трагедии"
 В старину гадали на зеркалах, пытаясь в анфиладе Зазеркалья увидеть мелькнувшее грядущее. Предвидение даровано поэтам свыше: свой трагический уход из жизни они предрекают в бессмертных стихах. Вспомним Пушкина и Лермонтова, Есенина и Маяковского. Вспомним Николая Гумилева. Его поэтическая трагедия "Отравленная туника" из жизни Византии времен Юстиниана поставлена Московским драматическим театром "Сопричастность". Художественный руководитель театра заслуженный артист РСФСР Игорь Сиренко воплотил зловещую романтику столкновения любовной страсти и дворцовых интриг в ярких пластических образах. Трагедия написана в пяти действиях, но спектакль идет без антракта, сжимая сценически условное временное пространство напряженным ритмом игры актеров. Персонажей всего шесть: Имр - арабский поэт, Имру-уль-Кайе, прообраз самого Николая Гумилева. Мистическое совпадение тайны их гибели по указу властей торажает: Имра настигает в пути отравленная туника, посланная коварным Юстинианом, Гумилева увидит в вечность расстрел. Я видела поэта-воина Имра в темпераментном исполнении Николая Руманова, но его играют поочередно Игорь Бочкин и Михаил Жиров. Любопытно было бы посмотреть, как умеряет свой страстный пыл Н. Руманов в образе Юстиниана, императора Византии, но в тот вечер его воплощал Борис Панин. Идеальный герой-военачальник царь Трапезондский (Михаил Езепов). Евнух - доверенное лицо императора, в характере которого просвечивают черты визайтийского царедворца типа писателя Прокопия Кесарийского, в "Тайной истории" развенчавшего Юстиниана и Феодору, но в официальных трудах славившего их деяния, был показан Николаем Тыриным вкрадчивой манерой речи и утомленно-равнодушной пластикой движений. В свой черед евнуха играет Виктор Рудниченко.
В образе роковой девочки-красавицы Зои предстала молодая актриса Мария Зимина Рисунок ее роли вчерашней примерном ученицы, безрассудно вступившей на испепеляющую стезю запретной любви, дополняет блистательный колорит игры - пантомимы, танца, акробатических движений, загадочных поз-асан по системе йогов Натальи Кулинкиной. Ее Феодора словно ожившее изображение императрицы, запечатленное на знаменитой мозаике в соборе Сан-Витало в Равенце. Французский византолог Шарль Диль писал о Феодоре: "Дочь сторожа медведей с ипподрома, она, если верить сплетням Прокопия в "Тайной истории", приводила современников в негодование своей жизнью модной актрисы, шумом своих авантюр, а всего более тем, что победила сердце Юстиниана, заставила его на себе жениться и вместе с ним вступила на трон. Она часто поступала коварно, жестоко, была непреклонна в своей ненависти. Император был опутан сетями "наивысокочтимейшей богоданной супруги" и любил называть ее "своим самым нежным очарованием". Талантливая циркачка и танцовщица Феодора умела очаровывать мужчин. Это злое очарование играет Кулинкина, обрекая на гибель Имра, царя Трапезондского, а юную падчерицу Зою - суровому приговору Юстиниана: "Ты примешь схиму и в своем покое останешься затворницей до смерти".
Атмосфера трагедии усилена условными декорациями, точнее падугами, пеленами из кисеи, спадающими и взмывающими ввысь (художник Анна Бочарова), таинственными перепадами света (Александр Соломатин), символикой цвета костюмов (Елена Ботова), тревожным звучанием музыки (композитор Вячеслав Артемов, звукорежиссер Валерий Ненашев), особой пластикой движения, присущей цирку (Татьяна Борисова, Сергей Цветков). Сам в прошлом цирковой артист, Игорь Сиренко создал спектакль, в котором органично соединились черты театральной сцены, эстрадных подмостков и циркового манежа.
Есть и ще один незримый герой трагедии - собор святой Софии его возводит Юстиниан, царь Трапезондский омывает своей чистой кровью.
С мыслью о символе духовного очищения покидают зрители за ЦДКЖ (Центральный дом культуры железнодорожников), где директором Байя Байдак. Два года назад Министерство путей сообщения стало спонсором коллектива актеров "Сопричастность". Теперь он получил статус государственного театра Москвы.
Янина ОСЕЦКАЯ, "Центр" 07.1992 г., N 12, стр. 4
"Сладкий яд поэзии"
Фигуры в черных балахонах, с черными масками на лицах кружатся в жутковатом танце. Посреди этого зловещего хоровода - человек. Им владеют смешанные чувства - растерянность и гнев. И все же открытое его лицо выдает и простодушие, и доверчивость, но одновременно - и настороженность. Это - Имр, герой трагедии "Отравленная туника", созданной выдающимся русским поэтом Николаем Гумилевым.
Пьеса впервые увидела свет рампы на сцене Московского театра "Сопричастность", поставлена главным режиссером заслуженным артистом России Игорем Сиренко.
На культурной карте столицы этот коллектив появился чуть больше двух лет назад. Его первым словом стал спектакль "Иосиф Сталин - трагедия вождя и народа" постановка своеобразная, замеченная общественностью в то время, когда интерес к произведениям, где в центре событий был злой гений нашего времени, уже вроде бы пошел на спад.
И вот новая работа театра. Не прост был поиск сочинения для сцены, в котором бы соединились прекрасное литературное слово с глубиной, мудростью и подлинной эстетикой, не замешанной на политической конъюнктуре. Не каждый режиссер рискнул бы сегодня обратиться к пьесе, написанной в стихах. Ведь это предполагает в исполнителях, кроме отличного владения техникой речи, еще и особенное, трепетное отношение к слову. Потому что в противном случае нынешний зритель, разучившийся воспринимать поэтический театр, может остаться равнодушным. К тому же стихи Гумилева - не зарифмованная проза, а подлинная поэзия, в которую хочется пристально вслушиваться.
О давних мифических временах повествует пьеса. Арабский поэт Имр (актер Николай Руманов) бежал из разоренного врагами родового гнезда за помощью к императору Византии Юстиниану (Борис Панин). Имр хочет возглавить войско и отомстить обидчикам. Но в раскладе императора свои интересы - араб должен сыграть роль пока ему не ведомую. А тут еще примешиваются любовь, ревность, разнообразные дворцовые интриги, где уж тут простодушному поэту тягаться с искушенными в кознях сильными мира сего! Но Имр невольно становится тоже частью этого незнакомого ему сообщества, потому что и им владеет чувство мести. А во дворце каждый хочет отплатить каждому. Красавица императрица Феодора (Наталья Кулинкина) - своему мужу, за то что не доверяет ей, упрекает постоянно, памятуя легкомысленное прошлое, падчерице - юной прекрасной Зое (Мария Зимина) - за молодость, чистоту, за неосторожно вырвавшееся слово осуждения. Император, обласкав жениха дочери Трапезондского Царя (Михаил Езепов), готовит ему отравленную тунику, чтобы, убрав союзника с дороги, самому стать властителем на его богатых землях.
Пылкий, искренний поэт влюбляется в Зою, да и девушка загорается ответным чувством. События нарастают как снежный ком. И вот уже не Царь Трапезондский, а Имр встает во главе войска. Он поведет бойцов отомстить за разрушенный очаг, и ему будет послана отравленная туника, которая, следуя фантазии Н. Гумилева, надетая
на тело, поражает человека мучительной смертью.
Разрушительная сила мести приводит к гибели одних героев, а прелестную Зою обращает в один из черных балахонов, да еще и с лицом гиены. Да, говорит нам автор (и режиссер подчеркивает его мысль), - отравленная туника - лишь символ отравленного времени, а месть ничего не способна созидать, на обломках не воздвигнешь храма.
Почти детективный сюжет становится для создателей спектакля отправной точкой, чтобы завораживающими стихами Гумилева выразить тревоги наших дней. Постановка получилась современной, если не сказать - злободневной. И хоть Игорь Сиренко и стремится уйти от политики, но выстроенный им ассоциативный ряд, усиленный несколькими хореографическими дивертисментами черных балахонов, словно предупреждает: не стоит обольщаться красочностью, парадностью, золотом костюмов персонажей, сверкающих в солнечном свете софитов. У этого пиршества красок есть оборотная черная сторона.
Важная роль в "Отравленной тунике" принадлежит сценографии. Декорации обозначены предельно скупо. Их попросту нет. И только легкое белое газовое облачко неправильными струями порой поднимается над сценой. А на аскетическом фоне костюмы действующих лиц проявлены еще ослепительней. Вкусом, художественной мерой, умением сделать сценическое платье одной из черт характеристики героев отмечена работа Елены Ботовой.
Невольно привлекает внимание одна деталь костюма: все персонажи - верующие, на груди каждого большие нательные кресты, да и в пьесе упоминается строительство Храма, постоянны обращения к Богу. Однако внешняя приверженность религии не мешает совершать поступки, вовсе не соответствующие христианскому поведению.
Основная идея спектакля - противоборство светлого начала и тьмы - подчеркнута удачно подобранной музыкой (композитор Вячеслав Артемов). Тревожная, пронзительная, будоражащая, она обретает пряные, манящие краски в удивительном танце императрицы, где актриса Н. Кулинкина выявила свои пластические возможности.
Режиссера Игоря Сиренко и актеров труппы "Сопричастность" хочется поздравить с творческой удачей. Спектакль в пяти актах без антракта получился цельным, побуждающим зрителей задуматься о духовном возрождении, об активном противостоянии злу, да и просто подарил несколько часов свидания с замечательной поэзией, красотой, радостью.
Изабелла Вербова, "Сударушка" N 44 от 3.11.1992 года, стр. 11
|
