Петербургский
N 18-19
1999

театральный журнал


Актерский. Конец сезона 1998-1999




К читателям и коллегам

Середина лета. Жара. Пустой город. Время летних отпусков. Заканчивая номер в июльской духоте, я все время спрашиваю себя: зачем? Почему, пока где-то плещутся озера и шумит лес, мы сидим на каменной Фонтанке и в тридцатиградусной жаре "затыкаем дырки" и "подбираем хвосты" ушедшего сезона?! "Что, по большому счету, случится, если у вас не будет рецензии на "Годунова" и материалов по периферийным спектаклям? Не будет - и не будет! Вы никому ничего не должны!" - говорят друзья. И вообще, писать нужно про то, про что просит душа, причем сильно просит. Правильно!

Но, думаю я, не только у врачей существует клятва Гиппократа. У театральных критиков она тоже существует. И велит отражать неслучайное. И театральный процесс - процесс естественной, реальной жизни - имеет полное право требовать от тебя, как от врача, диагноза. Что у этого сезона с сердцем? А что с головой?

Тем более - мы, самые неимущие, никогда ничего не имевшие - остались ЕДИНСТВЕННЫМ ТОЛСТЫМ ТЕАТРАЛЬНЫМ ЖУРНАЛОМ во всей России. Может быть, возродится журнал "Театр", может быть, произойдет еще что-то, но сезон 1998/99 войдет в историю театра как сезон, когда "Петербургский театральный журнал" должен был в какой-то степени взять на себя функции российского (следующий наш номер, дай Бог, будет "Путешествием из Петербурга в Москву"). То, что почти все журналы (кроме "Театральной жизни" с неясными творческо-экономическими критериями) "умерли, как от какой-то холеры-морбус" (Белинский), а мы еще живы, зафиксировал состоявшийся в марте в Москве Всероссийский театральный форум. В этом сезоне журнал вышел три раза ( 15, 16, 17). Такого, пожалуй, в нашей истории еще не бывало. Это ровно ничего не значит - судьба следующего номера опять не ясна (если кто-то думает, что у нас появились деньги, - он ошибается. Мы по-прежнему на паперти и ищем деньги на каждую книжку, хотя после Форума нам чуть-чуть помогли, благодаря чему вы держите в руках 18-19).

К тому же журнал стал толще. Петербургская театральная жизнь так уплотнилась, что нам никак не удается вернуться к прежним объемам, журнал "пухнет": масса актерских имен, значительных спектаклей, след от которых хочется оставить на страницах.

И знаете, по каким материалам точнее всего устанавливаются "герои сезона"? По курсовым работам театроведческого факультета. Когда одновременно на разных курсах возникает волна статей на одну и ту же тему - это верный признак: здесь - центр сезона. Бывало, накатывалась волна текстов о Додине, были "сезоны Чхеидзе", потом все разом кидались описывать В.Туманова и К.Воробьева (вариант - Д.Воробьева и А.Праудина), потом рекорд популярности бил А.Девотченко... Потом - Ю.Бутусов. В конце этого сезона "девятым валом" прокатились работы об актере Александре Баргмане, замечательно сыгравшем три роли подряд ("P.S", "Лес", "Борис Годунов"), о Григории Козлове и об актерах в его спектаклях: раз, два, три... Кто больше? "P.S" в Александринке, "Лес" в театре на Литейном, учебный спектакль "Декамерон", "Яма" в новосибирском "Красном факеле"...

Нет, это, несомненно, был "сезон Козлова" и "сезон Баргмана". А.Баргман действительно как будто заново родился в спектаклях Г.Козлова и А.Сагальчика. Как известно, шесть лет он играл в Александринке и накопил список не просто ролей, а ролей "великих", после которых спокойно можно умирать: Гамлет, Клавдий, Фабрицио, Тузенбах... Теперь прибавились Несчастливцев и Самозванец. Чего же еще? Но именно в этом сезоне актер, еще недавно казавшийся "новым Каратыгиным", обнаружил в себе черты "Мартынова". Новая нервность, тонкость (Двойник и Насчастливцев) и способность к психологическому гротеску (Самозванец) расширили его дар, в этом сезоне у А.Баргмана появился шанс стать действительно большим артистом.

До этого Г.Козлов довольно долго "держал паузу" (со времени его знаменитого "Преступления и наказания" в петербургском ТЮЗе прошло больше четырех лет). Учил режиссерский курс, делал моноспектакль с А.Девотченко, рассказывал о будущих спектаклях на различных отрезках Моховой улицы, где стоит Театральная академия (долгие годы Гриша Козлов, разговаривающий с кем-нибудь о театре, - неотъемлемая часть "Мохового пейзажа"). Когда-то так же стоял у входа в институт, беседуя со всеми, А.И.Кацман, так что традиции любви к театральным людям живут... и согревают спектакли Г.Козлова. Он действительно любит актеров. Средства, которыми сделаны его спектакли, просты и могут казаться тривиальными (падают листья, звучит живая музыка, горит огонь), в их языке нет головокружительных метафор, возбуждающих изощренное театроведческое перо. Это театр, где Человек есть мера, где все одушевлено людьми, которые рядом, где личность суверенна и неприкосновенна. Такой вот гуманистический ХIХ век... О спектаклях "P.S", "Лес" и студенческом "Декамероне" наш журнал писал в N 17, об актерах в "Лесе" и спектакле "Яма" мы продолжаем разговор сейчас.

Притом - два "Годунова" (см. журнал) - несомненных события.

Притом - уникальный С.Дрейден - Ротмистр ("Отец" в БДТ), мы писали об этом.

Притом - бешеный успех "Касатки", и успех абсолютно объяснимый. Если бы я писала рецензию на него, я назвала бы ее "Релакс!": спектакль дает вам приятное чувство отдохновения (так нужное!). Смотришь, понимаешь, что эта приятность не имеет ровно никакого отношения к художественному переживанию, а все равно приятно. Как будто ешь зефир и запиваешь молоком.

Читатели и коллеги привыкли к тому, что каждая книжка "Петербургского театрального журнала" имеет свой сюжет. Сюжет этого номера - процесс. Мы расстались с вами и с театрами весной. Следовательно, весенние премьеры и персонажи, к ним относящиеся, стали нашей "драматургией". Номер складывается порой непредсказуемо. Скажем, мы никогда не откликаемся на юбилеи. И вдруг галерея актеров в этом номере оказалась "предисловием" к будущему юбилею Театра комедии, а тема комиков - от Чаплина до Бызгу - прорисовалась сама собой. Может быть, она нечаянно возникла откликом на предыдущий "режиссерский" номер и представила судьбы актеров Театра комедии - акимовских актеров - много лет несущих свой крест в отсутствии режиссерской любви. Вообще мы недаром уже второй номер посвящаем петербургским артистам, и так же закономерно, что в статьях наших авторов (и заслуженных и молодых) рифмами к нынешним именам звучат имена Ермоловой и Рыбакова, Мартынова, Савиной, Комиссаржевской... Значит - есть традиции, значит жизненное и художественное пространство едины, голоса аукаются, человек отвечает человеку...

Ведь и спектакли этого сезона сторонятся вещей глобальных, концептуальных, надмирных, итоговых, сторонятся заключительных и конечных сентенций. Они больше сосредоточены на человеке, на человеке смертном - Ротмистре, Калигуле, Крейслере... Этот маленький человек может быть безумен (новые петербургские "записки сумасшедшего" -Калигулы, Ротмистра, Крейслера - о разных гранях безумия). Столкновение с безумием всегда разрушительно. Но, гармонизированное театром, обнятое строгими профессиональными режиссерскими рамками, это безумие не изматывает, а дает вам, сидящим в зале, легкое чувство восторга перед Театром.

Такой вот гуманистический ХIХ век.

Это был сезон, когда на страницы "Петербургского театрального журнала" вошла (или вышла?) целая новая группа молодых критиков. Как когда-то (собственно, ровно десять лет назад) в студенческом журнале "Представление", а потом на страницах "Петербургского театрального журнала" формировались имена Л.Попова, И.Бойковой, Н.Маркарян, Д.Крижанской, Е.Тропп, Е.Вестергольм, М.Заболотней, Л.Шитенбург, входивших в профессию, в критику единой группой, так теперь, спустя десять лет, надеюсь, возникнут и окрепнут имена Е.Гороховской, Е.Строгалевой, А.Касумовой, К.Матвиенко, Ю.Акимовой, О.Токрановой и некоторых других, прячущихся пока за псевдонимами (как прятались за них в молодости и вышеперечисленные критики). У каждого племени "младого, незнакомого" - свои черты. У наших нынешних молодых авторов нет пафоса отрицания, нет (иногда жаль, что нет!) фельетонного пафоса и увлечения формой. Это вполне "классическое" поколение, у которого есть не только любовь к театру, но ощущение его близости. Хорошо это или плохо - не знаю, жизнь покажет, но они хотят любить то, о чем пишут, и склонны верить в профессию. Такой вот гуманистический ХIХ век.

За ним наступит другой. Говорят, ХХI...

Мы по-прежнему верим в непредсказуемую сюжетность жизни.

Июль 1999 г.

Марина Дмитревская


© "Петербургский театральный журнал"
ptzh@theatre.ru
Создание сайта:
Игорь Овчинников, Антон Жуков
Студия Артемия Лебедева